"Репрессии в Хакасии. Как это было"

  • 30 октября 2018 16:11
  • Просмотров: 2850
Фото:ХГУ Фото:ХГУ

"Репрессии в Хакасии. Как это было (1930-е – середина 1950-х гг.)" - под таким названием в Хакасии вышла в свет монография известных учёных. Её авторы: доктор исторических наук В. Н. Тугужекова, кандидаты исторических наук М. Г. Степанов и С. В. Карлов. Рецензентами выступили доктор исторических наук Е. П. Мамышева и кандидат исторических наук В. А. Печерский. Научное исследование посвящено трагической странице истории Хакасии – массовому раскулачиванию, осуществленному в процессе сплошной коллективизации крестьянских хозяйств в 1930-е – середине 1950-х гг.

- В этом фундаментальном научном труде за каждой цифрой, фактом, примером стоит конкретный архивный источник, а всего ученые использовали более 1000 (!) архивных документов - отечественных и зарубежных, отмечает рецензент исследования д.и.н., профессор, преподаватель ХГУ Елена Мамышева.

Коллективизация – это, как считает один из авторов издания, «санкционированное партией и правительством массовое разграбление наиболее крепких крестьянских хозяйств, которое не имело никакого экономического смысла». В ходе «Великого перелома» крестьянство в целом утратило экономическую самостоятельность и независимость от государства, а подвергшиеся депортации – еще и личные права и свободы. Это было сплошное беззаконие. Спецпереселенцев превратили фактически в рабов. Людей согнали со своих мест и привезли, часто без одежды, еды, инструментов, в глухую тайгу или тундру и сознательно обрекли на вымирание. Репрессивная политика против советского крестьянства в 1929–1933 гг. была навязана стране И. В. Сталиным и его сторонниками. Именно они, в первую очередь, ответственны за то, что насильственная коллективизация и репрессии носили столь бесчеловечный характер и привели к гибели людей и невосполнимым демографическим потерям.

Итоги коллективизации мы ощущаем до сих пор: СССР, потом РСФСР и сегодняшняя Россия ни разу после 1929 года (начала коллективизации) и уничтожения самой трудолюбивой и умной части крестьянства, не накормили свой народ собственными сельскохозяйственными продуктами в полном объёме!

Учёные считают, что массовые репрессии в то время были вызваны самой сущностью советского государства с его направленностью на террор, превратившись в неотъемлемый элемент поддержания деспотического режима. В течение 1930–1931 годов в СССР была выселена и депортирована из деревень в отдаленные районы страны 381 тысяча семей (2,1 млн человек), иными словами, «выбросили миллионы наиболее крепких, опытных, сведущих сельских хозяев». Из них умерло от голода и болезней более 800 тысяч человек.

По оценке авторов исследования, в целом по стране под раскулачивание попало около 8,5–9 млн мужчин, женщин, стариков, детей. Одним из последствий коллективизации стал массовый голод 1932–1933 годов. В результате население СССР за год сократилось на 7,7 млн человек! Несмотря на систематическое пополнение «кулацкой ссылки», численность её не увеличивалась, а сокращалась. Объясняется это тем, что «число умерших и бежавших из ссылки значительно превышало количество родившихся и вновь прибывших спецпереселенцев».

«Осуществление в начале 1930-х годов такой бесчеловечной акции, как массовое раскулачивание и принудительное выселение сотен тысяч униженных и обездоленных крестьянских семей, нельзя ничем оправдать, – считает один из авторов исследования, преподаватель кафедры истории России ХГУ им. Н. Ф. Катанова Михаил Степанов. – Оно не было продиктовано исторической необходимостью развития советского общества. Раскулачивание обернулось уничтожением наиболее трудолюбивой и производительной части крестьянства, а также подрывом экономической основы сельскохозяйственного производства. В Хакасском округе (области) в ходе коллективизации в 1930–1933 годов было раскулачено административно-репрессивными и экономическими мерами не менее 3 тысяч крестьянских хозяйств с населением в 14–15 тысяч человек!»

С началом массовой насильственной коллективизации и ликвидации кулачества как класса устои единоличного крестьянского хозяйства – основной ячейки деревни – подверглись сознательному и планомерному разрушению. Как следствие, за годы коллективизации в Хакасии поголовье крупного рогатого скота, лошадей, овец сократилось наполовину.

У выселяемых «кулаков» подлежали конфискации средства производства, скот, всё недвижимое имущество, сырьё и полуфабрикаты, продовольственные, кормовые и семенные запасы, ценности и вклады. Выселение крестьян в минимально сжатые сроки неминуемо влекло за собой перегибы и

извращения. Ничтожно малые нормы обеспечения переселенцев орудиями и средствами производства в суровых условиях северных районов обрекали людей на верную смерть.

Сроки выселения часто срывались, поскольку «…в период стихийного раскулачивания (экспроприации) кулацкое имущество подвергалось полному изъятию, а также в значительном количестве растаскивалось и распродавалось по очень низким ценам с торгов». В ряде мест, «проводя раскулачивание, доходят до мародерства, раздевают догола, занимаются издевательством». В случае попытки совершения побега охрана стреляла по переселяемым без предупреждения!

Труд крестьян, отправленных на спецпоселения, использовался на лесоразработках, в горнорудной промышленности, на строительстве промышленных объектов и дорог, для сельскохозяйственного освоения целинных земель, раскорчёвки тайги, то есть на самых тяжелых работах.

В Хакасском округе спецпереселенцы размещались в Саралинском промышленном золотодобывающем районе и Таштыпском – сельскохозяйственном, со значительным удельным весом золотой промышленности. Подавляющее большинство прибывших в Хакасию не имели даже «сапог, пимов, рубах и т.п.». На работу люди были вынуждены ходить босыми и в основном без спецодежды. Подготовленного жилья для переселенцев не было, как и рабочего скота, инвентаря. Семян не хватало даже для посева. На получение квалифицированной медицинской помощи спецпереселенцы рассчитывать не могли. Питание было предельно скудным.

В числе спецпереселенцев, доставленных в 1931 году в Саралинский промрайон, находилось 86 детей в возрасте до одного года (!) и 650 – дошкольного возраста. Дети систематически не доедали, были разуты (обеспеченность обувью составляла всего 20 %) и раздеты. Не многие из них выжили, так как обеспечение продуктами питания было катастрофически плохим.

При этом, например, по беспрецедентному закону «О колосках» 1932 года в СССР было осуждено 103 тысячи человек, из них приговорено к высшей мере наказания более 6 000! Анализ 20 тысяч дел показывает, что 83 % осужденных были колхозниками и крестьянами-единоличниками и только 15 % – «кулацко-зажиточными элементами». Значит, острие этого бесчеловечного закона было направлено против крестьян, которые, спасая детей от голодной смерти, вынуждены были приносить домой с поля ими же выращенные колоски, отмечают авторы монографии.

Массовое раскулачивание в Хакасском округе началось в январе 1930 года. Середняков и бедняков в грубой форме насильно загоняли в колхозы, приговаривая: «Кто против вступления в колхоз, тот против Советской власти». Коллективизация в Хакасии стала первой массовой карательной акцией государства в регионе, которая привела к практически полному разрушению хозяйственных традиций коренного населения.

При желании раскулачить и отправить в «кулацкую ссылку», т. е. на спецпоселение, можно было любого сколько-нибудь зажиточного крестьянина. Ведь раскулачиванию и выселению за пределы района, округа подлежали все крестьянские семьи, «эксплуатирующие наёмный труд, сдающие жильё в наём или отдельные оборудованные помещения под жильё, занимающиеся извозом, торговлей, имеющие в наличии агрегаты с механическим двигателем (маслобойка, крупорушка, шерстобитка, мельница)». Для всех округов Сибири были чётко определены контрольные цифры выселяемых - план, который выполняли независимо от числа «кулаков» в районе. Из Хакасского округа необходимо было переселить 354 хозяйства в Приангарский район Канского округа. Для выполнения плана на местах иногда в «кулацкую ссылку отправляли» вместо «кулаков» малоимущих середняков и даже бедняков. Так было в Аскизском районе.

Например, родители и члены семьи сельского учителя Чебодаева, не подлежащие раскулачиванию середняки, были раскулачены и сосланы в ссылку «Нарым» за то, что летом во время сезонных полевых работ отдали пасти общественному пастуху овечек…

В течение первого полугодия 1931 года в Хакасской автономной области было раскулачено 1 376 хозяйств, насчитывающих 5 501 человек. Из них выслано за пределы автономии 855 семей, или 3 789 человек.

Многие сосланные работали в леспромхозах, где норма жилой площади варьировалась от 1,5 до 2 квадратных метров на человека! Но лесоматериалы были недоступны. Так, в августе 1932 года судом Саралинского промрайона «за кражу пилёного леса (26 плах) были суждены три спецпереселенца. Плахи им были нужны для достройки жилых бараков».

Главная беда бараков – скученность, которая приводила к инфекционным заболеваниям: дифтерией, скарлатиной, корью и другими тяжелыми болезнями. Вдобавок ко всему вопиющая

антисанитария, плохое качество питьевой воды, употребление в пищу, ввиду отсутствия качественных продуктов питания, разных суррогатов, способствовавшие возникновению эпидемических заболеваний. В Тогурской, Парбикской комендатурах «заболевание сыпным тифом достигало до 100 случаев в месяц». В Средне-Васюганской комендатуре «поражено цингой было 50 % населения». Смертность среди спецпереселенцев оставалась чрезвычайно высокой. Только «за 20 дней января 1932 года в северных спецпоселках умер 531 человек».

Советская власть не ставила своей задачей ликвидацию спецпереселенцев, тем не менее на практике ссылка превратилась в медленное массовое убийство.

В колхозе «Мал хадари» Усть-Камыштинского сельсовета Аскизского района не редкостью была пропажа и порча колхозного имущества. Это являлось прямым результатом разгильдяйства самих колхозников, равнодушно относящихся к колхозному добру. Но как всегда вину переложили на «кулаков-вредителей», якобы мешающих колхозному строительству. В колхозе «Красная заря» этого же района халатность самих колхозников привела к тому, что «сельскохозяйственный инвентарь расхищался, сгноили 70 пудов ядрицы, 2 пуда мяса».

В 1930–1931 годах местные власти нередко причисляли к кулакам и священнослужителей. Их заставляли работать на лесозаготовках, специально устанавливая заранее невыполнимые нормы выработки.

Житель села Таштып зажиточный середняк Милованов оценивал действия властей так:

«Правительство облагает нас непосильными налогами для того, чтобы задушить нас, при царе жилось лучше, заплатишь подати и больше никто не трясет, а тут плати и плати, да ещё и говорят, что это Власть наша».

Тяжелая жизнь не убила в селянах традиционные человеческие качества. Бежавшие со спецпоселений кулаки находили в селах и улусах Хакасского округа сочувствие и поддержку значительной части населения. Сельчане не только не сообщали сельсоветам и милиции о местонахождении беглецов, но и предоставляли им приют.

Вторая волна массовых политических репрессий, как считают исследователи, пришлась в Хакасской области на 1937–1938 гг., когда удар карательного механизма был направлен, прежде всего, против партийно-хозяйственных работников и интеллигенции региона. Репрессии в Хакасии продолжались и в 1939-1941 годах, хотя уже не носили такой массовый характер, продолжались и в военное время и после войны.

В заключение отметим, что рукопись монографии о репрессиях в Хакасии рассматривалась на заседаниях кафедры истории России Института истории и права Хакасского государственного университета им. Н. Ф. Катанова и Учёного совета Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории, где была одобрена и утверждена к печати".

Владимир Шулекин