В Хакасии два года расследуется дело: не хватает пней или мозгов?

  • 14 ноября 2018 09:54
  • Просмотров: 3802
В Хакасии два года расследуется дело: не хватает пней или мозгов? Фото: yandex.ru

Вот уже два года в Хакасии ОМВД по Усть-Абаканскому району расследуется дело о незаконной порубке деревьев. Только вдумайтесь: два с лишним года! Из полиции дело отдали в следственный комитет по Усть-Абаканскому району. Потом расследование приостановили. Потом возобновили, продлили и отдали в отдел по расследованию особо важных дел (!) СУ СКР по РХ. Следователи меняются, и все начинается сначала: протоколы, допросы...

Речь идет об уголовном деле в отношении лесничего Михаила Грахова.

Косвенно это дело переплетается с еще одним, в отношении бывшего сотрудника ОБЭП Усть-Абаканского района Михаила Коваленко. Может быть, потому, что то дело возбуждалось с подачи ФСБ, вскорости и появилось дело Грахова. Ну как вскорости - через год после порубки.

Коваленко вменяли аж три статьи, но дело заглохло только на стадии расследования, то ли уже в суде. По крайней мере следственный комитет, сообщавший о возбуждении дела, о приговоре победной реляцией не разродился, а как-то примолк. Хотя о приговорах в отношении полицейских обычно озвучиваются — это показатель работы СК.

Напомним, как тогда развивались события:

Хакасия, Усть-Абаканский район, территория КФХ Васильева, май 2015 года.

Однажды к местным лесовикам подкатил пыльный УАЗ. Это работники Дирекции по особо охраняемым территориям обратились к коллегам с просьбой разрешить им заготовить жерди для огораживания кормушек для диких животных. Еще жерди используются для подтыкания копен сена, изгородей, да еще много где в хозяйстве.

В числе визитеров были два Михаила — Грахов и Иванченко — и Александр Эрбис.

Владелец КФХ Андрей Васильев разрешил госинспекторам пилить на определенном участке.

«Я им показал куртину, где можно заготавливать, - ранее говорил Анатолий Стонт, на тот момент главный лесничий Биджинского лесничества. - Через неделю они приехали, но стали пилить, не доезжая до лесничества, то есть на территории государственного лесного фонда, под предлогом того, что у них трактор сломался. Пилили они два дня. Заготовили не жерди, а даже деревца, всего 124 штуки. Внизу работала бригада лессервиса, и когда рабочие обнаружили, что пилят не там, позвонили Васильеву, он - мне. К моменту нашего приезда они все разбежались, остался лишь один Миша Грахов. Мы произвели осмотр, я сказал: «Парень, здесь административкой не отделаешься». Грубо говоря, это когда вам сосед разрешил копать картошку у него в огороде, но вам она не понравилась, и вы залезли на участок к другому соседу».

Однако Михаил утверждал обратное: он рубил только там, где ему показали. И деревья были все с затесами.

«Там стоял вагончик. И Писецкий сказал: можно рубить деревья выше затесок. Когда поднялись, увидели затески, там же были спиленные деревья. Этот мужчина, Песецкий, когда спускался на тракторе, сказал: вы не там начали рубить», - с его слов, он успел заготовить лишь 4 ствола.

Выяснив, что произошла ошибка, Михаил поехал до лесничего Стонта, тот сказал ему ехать назад и ждать.

«Какое тут преступление? - недоумевал в комментарии 19rus.info в декабре 2016 года один из сотрудников Дирекции ООПТ Михаил Иванченко. - Людям сказали: пилите тут. А в оконцовке выяснилось, что надо были пилить выше».

На данный момент в деле уже 4 протокола. И в каждом — разное количество пней. То 124, то 121...

«Сколько мы писали ходатайства, чтобы выехать на место и показать, сколько я спилил жердей, мне всегда отказывали. И диаметр пней все время разный», - говорит Михаил.

Ошибку списали на «человеческий фактор» Стонта, мол, он протокол заполнял в полевых условиях.

«Нам все время приходится работать в полевых условиях, и браконьеров ловим, бывает, пьяных, и при свете фар протоколы составляем — и никакого человеческого фактора быть не может! Если подстреленных косуль две, никак в протоколе не может появиться пять косуль!» - говорит мать Михаила Людмила Грахова, работающая в Госкомитет по охране животного мира егерем.

Кроме того, в деле есть такие неточности, от которых просто диву даешься «профессионализму» полицейских. К примеру, адвокат Грахова обратил внимание, что в протоколах все эти годы в  значится квартал 181, выдел 2. Это то место, где произошла порубка. Однако защитник, проверив данный участок, выяснил, что... там идет сплошная рубка! То есть и состава преступления вроде бы и нет. По идее дело должно быть закрыто. Но вместо этого номера квартала и выделки поменялись.

Еще одна странность: эксперт, проводивший экспертизу, вообще специализируется на автотранспорте, причем здесь лесной фонд?

Какой бензопилой пилились деревья, неизвестно. В показаниях свидетелей фигурирует то одна, то другая.

Людмила Грахова уверена: через сына мстят ей, потому как и она, и вся ее семья работает в Госкомитете по охране животного мира и им многих людей неоднократно приходилось привлекать к ответственности:

«Мне прямо сказали: они злые на егерей».

К примеру, один из свидетелей, тот самый Песецкий — местный браконьер. Грахова его поймала с тремя соболями, попавшими в капканы. Был зафиксирован ущерб. Однако именно его показания берутся за основу уголовного дела Михаила Грахова.

К Граховой подходил следователь из следственного комитета и предлагал погасить ущерб, нанесенный лесному фонду. Тогда их никто преследовать не будет. Однако семья соглашаться с тем, что их сын — черный лесоруб, категорически не намерена. Граховы будут стоять до конца. Только когда будет этот конец — неизвестно. Дело по-прежнему расследуется и не уходит в суд.